Натали Нугайред

Главный аргумент состоит в том, что Россия не является ни врагом, ни угрозой для Европы, она лишь неизбежный партнер, с которым необходимо добиваться сотрудничества. Проблемы, затронувшие страну, такие как неудовлетворительная демографическая ситуация, узкоотраслевая экономика, где добыча углеводородов по-прежнему играет основную роль, а также давление Китая, связанное с демаркацией российско-китайской границы, несомненно, должны были вынудить Россию решительно повернуться к Западу. Иными словами, за красноречивым выражением «великая держава» скрывается колосс на глиняных ногах.

Россия – прихотливый партнер, о чем свидетельствуют непрерывные газовые кризисы, военная операция на Кавказе и даже склонность разрывать договоры. Достаточно вспомнить ее отказ ратифицировать Энергетическую хартию или приостановление действия Договора об обычных вооруженных силах в Европе. Таким образом, решение должно быть основано на приемах, требующих терпения и времени. Для этого необходимо вовлекать Россию в международное сотрудничество и попытаться изменить ее тактику. Государство должно понять, что заслужить похвалы можно лишь благодаря «цивилизованному» поведению. По крайней мере, России удастся добиться международного уважения, к которому она так стремится.

Что же касается Франции, необходимость сотрудничества с Москвой по вопросам международной безопасности (к примеру, «иранскому досье») связана с тревогой, о которой нелегко говорить. Это страх французов «остаться не у дел» в могущественном экономическом и энергетическом союзе, образованном Россией и Германией. Чтобы как-то укрепить свои позиции, Париж старается воспользоваться теми преимуществами, которыми обладает: например, способностью вести диалог с Москвой по военно-политическим вопросам.

Положительные отзывы Франции по поводу предложения российской стороны о создании новой «архитектуры безопасности» в Европе соответствуют данной логике, несмотря на то, что большинство дипломатов задаются вопросом, какое же содержание примет дискуссия. На сегодняшний день, в период проведения президентских выборов на Украине намерения русских кажутся очевидными. Россия внимательно следит за голосованием, подумывая о доктрине ограниченного суверенитета, разработанного для стран, включенных в сферу ее влияния. В период конфликта с Грузией российские члены правительства не скрывали тот факт, что настоящей трудновыполнимой целью была Украина, которую Москва намеревалась вернуть в зону своего влияния. Следовательно, и Франция, и Европа в целом, оказывающие внимание Украине, в свою очередь будут находиться под контролем Москвы.

Но Россию, до сих пор тоскующую по временам «двух великих держав», интересует единственный актер на международной сцене, который имеет поистине большое значение в ее глазах. Это Соединенные Штаты Америки. Для российской стороны переговоры по заключению договора об ограничении стратегических наступательных вооружений являются благоприятным моментом для повышения статуса и попытки отыграться. По всей вероятности, Франция с недоумением наблюдает за частичным ослаблением американского влияния на европейские вопросы.

Для России афиширование прочных отношений с Францией не просто романтическое напоминание об Альянсе 1892 года или о балетах Дягилева. Эти отношения позволят воспользоваться разногласием между европейскими странами согласно четко выработанному плану. Дискуссии, начавшиеся в 2009 году между гигантским Газпромом и фирмами GDF Suez и EDF, ослабили план совместной европейской политики в области энергетики, а также определили новое понятие «диверсификации»: речь идет о диверсификации обходных каналов, а не поставщиков!

Чтобы сохранить хорошие отношения с Москвой, Париж проявляет целомудрие в таком затруднительном деле, как соглашение о прекращении военных действий на Кавказе, по поводу которых Николя Саркози вел переговоры летом 2008 года, и которое так и не было достигнуто. Не последовало ни полного вывода российских войск из Грузии, ни возвращения беженцев. О свободном доступе гуманитарной помощи и о механизмах наблюдения ООН и ОБСЕ на месте событий также не идет речь. Поскольку в данном случае речь идет о защите фундаментальных ценностей, отказ от обсуждения их нарушений со стороны России свидетельствует о принятии окончательного решения на высшем государственном уровне. «Сегодняшняя Россия – это демократия», – заявил премьер-министр Франции, Франсуа Фийон, 27 ноября 2009 года на пресс-конференции по итогам его встречи с Владимиром Путиным в городе Рамбуйе.

Растущее число убийств политического характера в России практически не оставляет сомнения в том, что в стране до сих пор идут процессы государственной трансформации. Но французские руководители пришли к выводу, что нет смысла заявлять об этом всенародно. Пришло время принимать меры и выступать с замечаниями при закрытых дверях, чтобы ни у кого со стороны не возникало желания выразить недовольство. Вместе с этим, двусторонние отношения подвергаются персонализации крайней степени: остается надежда на то, что «реформатор» Медведев все-таки сможет освободиться от своего вечного наставника, Владимира Путина. Несмотря на уместность такого расчета, далеко не единственного во Франции, остается огромное множество вопросов, некоторые из которых носят противоречивый характер.

29 января 2010

Перевод Марии Ботвиньевой

Медианомика, специально для СМИ2

Источник: Calculs et ambiguïtés du rapprochement France-Russie