New York Times: «Прихлопнет» ли «Китайский Дракон» «Американского Орла»?

By MICHIKO KAKUTANI

Господин Джейк утверждает, что стремительный «рост» Китая, явное увеличение в размерах означают, что страна «будет применять центробежную силу», направленную на остальной мир. Как только страны становятся лидирующими державами, они стремятся изменить мир согласно их собственным ценностям и приоритетам. По этой причине, банально считать, что влияние Китая на мир будет преимущественно экономическим: наоборот, политическое и культурное воздействие может быть намного заметнее. По его мнению, мировое влияние страны будет настолько сильным, насколько оно было у США в прошлом веке, возможно, даже сильнее». 

Приводя все эти провокационные аргументы, господин Джейк делится с читателем собственным мнением по поводу того, как конфуцианское наследие Китая и сознание существования судьбы смогут помочь вернуть страну в центр мировой арены, а также как изменения в городской жизни сосуществуют с ощущением прошлого: почти половина населения до сих пор живет в сельской местности. Он также придает особое значение ситуации кредитного кризиса, краху банковской системы в 2008 году, подчеркивая, «что США жили не по средствам, полагаясь на кредит, выданный им Китаем», а также заявляет «об ошибочности американского процветания» и о перемещении Китая (вместо США) в «центр экономической гравитации».

Ссылаясь на отчет Goldman Sachs, в котором отмечается, что к 2050 году у Китая будет самая большая мировая экономика (где-то позади  будут «плестись» Америка и Индия), Мартин Джейк с серьезным пониманием ситуации подходит к многочисленным проблемам, ожидающим Китай в связи с чрезвычайно стремительным ростом, а именно, коррупция, нанесение вреда окружающей среде, внутреннее политическое напряжение и авторитарный режим (который не только ограничивает свободу граждан, но и продвижение технологических инноваций, создает неустойчивые ожидания быстрой модернизации в стране, где по сей день наблюдается высокий уровень бедности).

В тоже время он преуменьшает ужас, вызванный деспотическим правлением Мао Дзэдуна. По его утверждению, «китайский народ до сих пор вспоминает его с благоговением. Его чтят даже больше, чем Дэн Сяопина. Коммунистическая партия «преуспела в восстановлении его легитимности  и способствовала чрезвычайно быстрому экономическому росту в стране», «несмотря на катастрофу «Большого скачка» и «Культурной революции». Вдобавок, он практически не говорит о важности про-демократической демонстрации (прозванной «резней на площади Тяньаньмэнь¹»).

На протяжении многих лет, по заявлению господина Джейка, Китай в значительной степени нуждался в поддержке США, а не наоборот. В руках западной державы находится самый большой мировой рынок. Также США являются "лицом, контролирующим вход" в международную систему. Роль «просителя» Китай играет блистательно: живет «за счет условий договора, установленных другими», избегает ненужных конфликтов, направляя все свои силы на экономический рост. Однако, так как Китай «выступает в роли самой влиятельной страны в мире», ему, в конечном счете, придется «установить свои собственные условия», действуя по принципу «истории и инстинктов». 

Как именно поведет себя Китай, будучи в роли мировой державы? Господину Джейку пока неясна эта ситуация. Он предполагает, что действия страны будут продиктованы главным образом «самоощущением» Китая, в качестве древней цивилизации, которая справедливо вернула себе место в центре мировой арены; также чувством обиды, от которого страна страдала в «век унижения», будучи в руках иностранных держав (начиная с середины 19 века); «иерархичным взглядом на мир»,  «уверенностью и преимуществом культурных традиций». 

Он предполагает, что Китай появится как «региональный лидер» Восточной Азии и «подвинет» США. Такая позиция позволит укрепить влияние страны в Африке и Латинской Америке. «Страна Дракона» будет выдавать себя как за развитую, так и за развивающуюся нацию (как образец прогресса). И все это будет происходить в то время, в которое благодаря односторонней политике Джорджа Буша «Американский Орел» потерял значительный авторитет и влияние за пределами страны.

Господин Джейк делает многозначительные предположения, говоря, что «Китай станет лидирующей мировой страной», а «Пекин – мировой столицей», «США находится накануне психологического, эмоционального и экзистенционального кризиса», входя в «длительный период экономического, политического и военного «шока».

«В течение следующих 20 или более лет Китай будет продолжать модернизацию, по существу, оставаясь в положении «страны-статус кво». «И никакой синоцентрический мир не заменит западную державу, даже после ее краха».

В заключении он заявляет: «Возросший интерес соревноваться в «новизне» предвещает появление нового мира, в котором  никакому полушарию, стране не удастся завоевать такой же авторитет, легитимность и огромную силу, которая была у Запада на протяжении последних 2 веков».

«По крайней мере, следующий век не будет китайским (как был прошлый западным). Мы вступаем в эру «соревнующейся современности», хотя, возможно, Китай будет влиятельной страной, и, в конце концов, займет положение господствующей державы». 

¹События на площади Тяньаньмэнь 1989 г., также известные как «события 4 июня» в Китае и «резня на площади Тяньаньмэнь» (Tiananmen Massacre) на Западе, — серия демонстраций в Китайской Народной Республике, продолжавшихся с 15 апреля по 4 июня 1989, главными участниками которых были студенты.

3 декабря 2009

Перевод Олеси Левиной

Медианомика, специально для СМИ2

Источник: Will the Dragon Swat Down the Eagle?