СМИ США: Россия как "осажденная крепость"

Самую большую группу составили статьи, посвященные экономической тематике – 21% от общего числа контекстов. В рамках данного смыслового поля отчетливо выделяются несколько блоков: общая характеристика российской экономической системы; влияние всемирного кризиса на Российскую экономику, действия Кремля, направленные на борьбу с последствиями кризиса в России и констатация стремительного падения российского рубля.

Тема глобального кризиса стала самой популярной не только в российских СМИ, поэтому нет ничего удивительного в том, что даже общая характеристика экономической системы России освещается в американской прессе сквозь призму всемирного экономического кризиса: «Экономика России в значительной степени базируется на экспорте нефти, газа и других природных ресурсов, поэтому ей был нанесен ужасный урон резким снижением цен на нефть» (A Bank Without Money Disillusions Members of a New Middle Class «N-Y Times»). Более того, по мнению американских журналистов: «Боль от падения цен в России, где падающие цены на энергию и международный кризис остановили экономический бум продолжительностью в десятилетие, ощущается особенно остро» (OPEC Plans Record Output Cut «Wall Street Journal»).

Особый интерес американцев вызывают действия российского правительства по борьбе с кризисом, но отметим, что большинство публикаций отражают волнение российских олигархов относительно той помощи, которое государство им оказывает: «кризис способствует появлению страхов, основанных на том, что Кремль воспользуется возможностью вернуть себе контроль над главными активами предприятий» (Kremlin Tightens Hold on Norilsk «Wall Street Journal»).

В процессе чтения статей создается впечатление, что российских магнатов в меньшей степени беспокоит ситуация с огромными долгами, в которой они оказались, чем потенциальная угроза ренационализации принадлежащих им предприятий, поскольку «Кризис способствует увеличению доли государственной собственности - это особенно чувствуется в России, где Кремль занимается возвращением частной собственности во владение государства» (Kremlin Tightens Hold on Norilsk «Wall Street Journal»), хотя «кремлевские политики отрицают национализацию, называя это простой помощью» (An Oligarch's Struggle «Wall Street Journal»).

В целом, можно отметить, что векторы оценки ситуации и ее дальнейшего развития направлены на негативный сценарий (коллапс экономики, обесценивание национальной валюты и ренационализация). Сейчас видно, что большинство прогнозов не оправдалось – в частности, нам удалось избежать и краха банковской системы, и катастрофической девальвации национальной валюты.

В тематической группе контекстов, где отмечены организации, кампании, СМИ Российской Федерации лидирующее положение по количеству упоминаний занимает Газпром, неизменно именуемый «государственным нефтяным гигантом» или «энергетическим монополистом», который «бывший президент России Владимир Путин использовал в своих интересах для восстановления государственного контроля над месторождениям нефти и значительной доли частной промышленности» (Gazprom Once Mighty Is Reeling «New-York Times»). Среди корпораций, стремящихся избежать национализации любым путем, выделяются Норильский Никель (владелец В. Потанин) и алюминиевый гигант Русал (под руководством О. Дерипаски).

Суждения о будущем крахе российской экономике эмоциональны и передаются через стереотипы «крушения надежд»: «Глобальный кризис усмирил силу больших энергетических компаний, которые когда-то казались неприступными» (Gas Exporters' New Alliance in Moscow Makes Few Waves Amid Low Prices «Wall Street Journal»), а также «наказания «плохих парней»: «мечты о мировом господстве и крепкой хватке властей рушатся вместе с падением цен на нефть» (The Wizards of Oil «Wall Street Journal»).

Данная тематическая группа (13% от общего числа проанализированных контекстов) оказывается близкой не только предыдущей, так как под воздействием экономического кризиса «Газпром в долгу как в шелку», поскольку «после пяти лет рекордных цен на природный газ долг Газпрома составляет 49.5 миллиардов $» (Gazprom Once Mighty Is Reeling «New-York Times»), но и следующему по величине смысловому полю (10% от общего числа контекстов), так же посвященному проблеме кризиса, но на этот раз газового - между Россией и Украиной, в который оказались втянуты многие страны Евросоюза.

Неоднократно находим указание на то, что Газпром – государственный энергетический гигант – предупреждал Украину о необходимости заплатить все долги, настаивал на своевременной оплате использованного газа, угрожал перекрыть Украине газовый кран. В это же время сам «президент Д. Медведев давил на Украину», заявляя, что «страну может ожидать повторение ситуации, которая сложилась в 2006 г., а то есть – прекращение поставок газа на Украину» (Medvedev Presses Ukraine on Gas Debt «Washington Post»).

«Стычки по вопросу цен на газ, ставшие ежегодным ритуалом между Москвой и Киевом (Russia Again Warns Ukraine on Gas «Wall Street Journal»), всерьез, и как мы видим сейчас, по прошествии времени, не зря взволновали страны Восточной Европы, зависящие от транзита газа через Украину, поскольку конфликт в очередной раз «ставит под угрозу поставки газа в Европу» (Ukraine, Russia Progress in Resolving Gas Dispute «Wall Street Journal»).

Любопытно, что среди причин столь долгого газового противостояния, приводимых украинскими политиками, и цитируемых американской прессой, неизменно фигурирует все тот же пресловутый глобальный кризис, влияние которого все же интерпретируется по-разному: «Политические деятели в Киеве обвинили Москву в попытке эксплуатировать кризис, чтобы вынудить Украину сдать контроль над ее трубопроводами и ослабить ее капризное, прозападное правительство», в то время как «другие говорят, что Газпром изо всех сил пытается пережить кризис и волнуется, что его другие клиенты будут брать пример с Украины и стремиться отсрочить оплату счетов» (Moscow, Kiev Head Toward Gas Impasse «Washington Post»).

Как ни страшен всемирный кризис, есть-таки в России сфера, которую он, судя по американским публикациям, не коснулся – экспорт оружия. Вице-премьер С. Иванов обратил особое внимание на тот факт, что: «Экспорт оружия в этом году превысит 8 миллиардов долларов… Несмотря на сложную экономическую ситуацию в мире, ни один из наших партнеров не выразил готовность пересмотреть или отменить какие-либо контракты” (Russia: Arms Exports to Top $8 Billion «New-York Times»). Что ж нас, жителей РФ это, несомненно, должно вдохновить, однако группа контекстов, характеризующих ситуацию в военной сфере в целом (9% от общего числа контекстов), затрагивает несколько «болезненных» тем. Во-первых, продажа ракетных систем земля-воздух S-300 Ирану вызывает много вопросов. С одной стороны, представители Ирана во всеуслышание заявляют о том, что «после нескольких лет переговоров с Россией, система S-300 наконец-то поставляется иранской армии», тогда как на сайте главного российского экспортера компании Рособоронэкспорт данная информация опровергается заявлением о том, что «Россия осуществляет военно-техническое сотрудничество с Ираном в строгом соответствии с международными обязательствами Российской Федерации согласно режиму нераспространения оружия, поэтому, это не может быть источником беспокойства для других стран» (Russia Denies Selling Missile System to Iran «New-York Times»). Тем не менее, данное сотрудничество двух стран вызывает яростный протест со стороны Израиля – одного из военных противников Ирана.

Однако удивительно, что наша страна, в крупных размерах экспортирующая оружие, вынуждена покупать у того же Израиля беспилотные самолеты-разведчики, поскольку «неспособна разработать собственный беспилотник» (Russia Says It May Buy Remotely Piloted Spy Planes From Israel «New-York Times»), необходимость в которых стала очевидной во время пятидневной войны с Грузией в августе 2008 г.

Американцы признали «явное военное преимущество» Российской армии в грузинском конфликте, однако, не преминули отметить «неудачи российской разведки», и процитировать мнение независимого военного аналитика А. Гольца о том, что «Война в Грузии показала, что мы ужасно отстаем в отношении технической разведки» (Russia Says It May Buy Remotely Piloted Spy Planes From Israel «New-York Times»).

К моменту нашего исследования прошло уже более трех месяцев после прекращения российско-грузинского конфликта, но эта тема не потеряла свою актуальность в американской прессе – размер данного смыслового поля составляет 7% от общего числа контекстов, абсолютно вытеснив столь популярную не так давно чеченскую тему. Россию обвиняют в захвате и оккупации отколовшихся грузинских территорий – Абхазии и Осетии, осуждают за ввод танков на территорию Грузии, опровергают данные Кремля о размерах разрушений в г. Цхинвале и количестве пострадавших, называя Кремль «едва ли надежным источником», а «российский метод получения информации неубедительным и партизанским» (Disinformation on the War in Ossetia «Washington Post»). Однако, несмотря на цитируемые уверения М. Саакашвилли в том, что действия его страны были ничем иным как «необходимым ответом на российское вторжение», все же находятся и мнения, идущие вразрез с принятой большинством точкой зрения. На страницах Wall Street Journal встречаем слова британского наблюдателя ОБСЕ Райана Гриста, который поставил под сомнение официальную грузинскую версию начала военных действий в Цхинвали, поскольку «не слышал провокаций со стороны России, о которых говорит Грузия» (British Monitor Complicates Georgian Blame Game «Wall Street Journal»).

Несмотря на то, что «администрация Буша и некоторые Восточноевропейские страны хотели, чтобы Москва заплатила более жесткую цену за войну в Грузии, чем прекращение отношений с НАТО» (NATO Acts to Renew Its Relations With Russia «New-York Times»), американская сторона признает, что «российско-грузинский конфликт привел к самой серьезной конфронтации между Россией и США со времен холодной войны (In Search of a Missing Man in a Forgotten War «Washington Post»).

В свете той активности, которую Америка проявила в обсуждении конфликта, осуждении и обвинении РФ, забавными кажутся слова американского журналиста о том, что «война между Россией и Грузией из-за Южной Осетии и Абхазии - резкое напоминание, того, что мы, американцы, даже понятия не имеем, где находятся эти места» (The Year in Review «Washington Post»).

Сейчас, после смены администрации Буша, высказанные в американских СМИ призывы к тому, чтобы более жестко «наказать Россию» за военные действия на Кавказе кажутся уже утратившими силу: восстановлено сотрудничество с НАТО, произведена «перезагрузка (перегрузка?)» российско-американских отношений, появились основания для выражения осторожного оптимизма о будущем сотрудничестве.

Не меньший интерес представляет для американских читателей описание отношений российской оппозиции с Кремлем – данная тематическая группа составляет 9% от общего числа контекстов. Причем, любопытно, что «Washington Post» и «New-York Times» освещают эту тему достаточно активно, в то время как для «Wall Street Journal» она, видимо, совсем не привлекательна, поскольку за анализируемый период на страницах издания не выявлено ни одного обращения к данной проблеме. Издания повествуют о противостоянии антикремлевского движения Солидарность, объединившей М.Гайдар, В.Милова, Г.Каспарова, Б.Немцова В.Рыжкова и др., политике В. Путина. «Лидеры Солидарности хотят убедить общественность в том, что только демократические учреждения, такие как независимые суды и альтернативные выборы могут побороть коррупцию и растраты, которые душат экономический рост» (Political Choice Reveals Russia's Unsettled Mood «Washington Post»). Считается, что «Солидарность привлечет русских, недовольных политикой Кремля в условиях финансового кризиса», однако представители оппозиции признают, что «у Солидарности мало общественной поддержки» (Russia’s Liberals Lose Their Voice «New-York Times»), что «Солидарность не имеет четкого плана, который можно противопоставить Кремлю и В.Путину», а так же то, что их «не рассматривают как людей созидательных, в то время как Путина все считают практиком» (Political Choice Reveals Russia's Unsettled Mood «Washington Post»).

«Кремль кажется встревожен существованием оппозиции, поэтому предпринимает действия, чтобы поглотить и разделить ее» (Political Choice Reveals Russia's Unsettled Mood «Washington Post»), создает новую политическую партию Правое Дело, которая, по мнению оппозиционного лидера Н.Белых является ничем иным как «имитацией оппозиционной партии», поскольку «указывает на всесторонний контроль, который Кремль установил над политической системой». Именно по этой причине он назвал Россию, управляемую В.Путиным, «Деспотичной. Однопартийной. Авторитарной. Агрессивной» (Russia’s Liberals Lose Their Voice «New-York Times»).

Однако стоит заметить, что личность В.Путина, благодаря его политике, линии поведения в его бытность президентом РФ и сейчас, в качестве премьер-министра, привлекает живейший интерес со стороны американской прессы. С помощью контент-анализа, которому были подвергнуты все выделенные контексты, нам удалось установить, что среди 306 упоминаний различных персоналий, лидирующая роль принадлежит именно В.Путину – 27% от общего числа выявленных имен собственных, что более чем в два раза превышает 13% упоминаний, приходящихся на долю нынешнего президента России Д.Медведева. Это свидетельствует о том, что в глазах американцев неофициальным лидером страны остается В.Путин. В анализируемых изданиях неоднократно звучала мысль о том, что закон об увеличении президентского срока до 6 лет был принят именно для того, чтобы «подготовить почву для возвращения Путина к президентству» (Medvedev Move May Presage Putin's Return to Presidency «Wall Street Journal»). Третье место в рейтинге популярности в американских изданиях принадлежит не политику, но от этого не менее известному человеку – промышленному магнату О.Дерипаске – с незначительным отрывом от Д.Медведева – 11% от общего числа персоналий. Да, борьба российских олигархов с той помощью, которую им оказывает Кремль, несомненно, привлекает внимание американской публики – удастся ли им уберечь свои индустриальные империи, задыхающиеся от многомиллионных долгов, от угрозы ренационализации, которую несет для них помощь правительства в виде предоставляемых сейчас государственных займов? И на почетном четвертом месте находится один из бывших лидеров российской оппозиции, а ныне новый губернатор Кировской области, Н.Белых – 9% от общего числа персоналий.

Процедура контент-анализа позволила определить круг стран, с которыми в той или иной связи контактирует Россия. От общего числа – 727 случаев, 85% составляют названия, упомянутые в анализируемых изданиях более 10 раз, – эти страны играют наиболее заметную роль в жизни Российской Федерации.

Неудивительно, что в 50% от общего числа случаев встретилось название нашей страны – России. Второе по частотности – 11% – имя нашего ближайшего соседа и противника по газовому противостоянию – Украины, что является еще одним подтверждением актуальности газовой проблемы (конечно же, не только газовой!), которая получила широкой освещение в американской прессе. 6% контекстов приходятся на упоминание Европы и Евросоюза, которые рассматривались нами как синонимы. Отметим, что в большинстве случаев Европа выступала именно как участник и жертва российско-украинского газового конфликта.

В 6% контекстов было использовано название бывшей советской республики, а сейчас независимой страны, ставшей участницей короткой, но жестокой августовской войны с Россией, – Грузии. Страны, явившиеся причиной российско-грузинского военного конфликта, и получившие независимость благодаря Российской Федерации, – Южная Осетия и Абхазия – были упомянуты в 2% случаев каждая. В связи военной тематикой обращение к России неоднократно появлялось в одном контексте с Ираном – 2%. В основе этих отношений оказался вопрос об экспорте российского оружия в эту страну. Больше причин связывают Россию и США, название которых совместно встретилось в 3% случаев. Эти контексты касаются российско-грузинского конфликта, вопроса о размещении американской ПРО в Европе, а также проблемы регулирования российско-американских отношений в рамках системы нераспространения ядерного оружия. Заметим, что сферы наших взаимодействий остаются преимущественно внешнеполитическими – отсутствуют экономические, гуманитарные, научные и др. связи. Это свидетельствует, по нашему мнению, о том, что наши страны не являются не только союзниками, но и даже партнерами.

3% контекстов объединяют Россию и Китай, называя эти страны в числе стран с развивающейся экономикой, совершивших в последние десятилетие значительный рывок в сфере промышленности, производства и торговли. Звучит мысль о том, что, вполне вероятно, что через несколько лет именно эти страны будут играть лидирующую роль в мировой политике и экономике – «Россия – надежный и ответственный игрок на международной арене» (Striking a Bargain With Russia on Iran «New-York Times»).

Что же в настоящий момент происходит в России, которую, возможно, ожидает такое великое будущее?

Американская пресса совсем не радужно описывает социальное положение нашей страны – рост безработицы, вызванной кризисом; падение уровня жизни; общественное недовольство политикой, проводимой российским правительством, которое находит выход в демонстрациях. Данная тематическая группа составляет 8% от общего числа контекстов.

 «Когда цена нефти была высока, и экономика России была на взлете, правительство было очень популярно, но недавний спад вызвал растущее общественное беспокойство, поскольку резко возрос уровень безработицы, а ценность рубля резко понизилась…Демонстрации – самое видимое свидетельство недовольства правительством из-за финансового кризиса» (Protests Erupt in Russia Over Raising of Car Tariffs «New-York Times»). Отмечается, что «часто, социальное недовольство возникает в далеких областях России, где Кремлевский контроль сравнительно незначителен» (Владивосток – протест против повышения тарифов на импорт машин; Барнаул – протест пенсионеров против отмены социальных проездных билетов) (Oil's Crash Stirs Unrest in Russia as Slump Hits Home «Wall Street Journal»). Хочется посоветовать американским журналистам изучить географию России, прежде чем писать о нашей стране: если Владивосток – это действительно удаленный от политического центра топос, то Барнаул находится близко от географического центра всей страны. 

Реакция российского Правительства на защиту граждан своих прав и свобод составляет 4% от общего числа контекстов. СМИ уверены, что ситуация с гражданскими правами и свободами в России будет только ухудшаться: «Предотвращение запланированного протеста - признак, того что общественное выражение инакомыслия против властей не будет допускаться при президенте Д.Медведеве больше, чем это было при его предшественнике, Владимире Путине» (Russian Antigovernment Protesters Detained «New-York Times»), хотя по мнению одного из американских журналистов: «Россия – страна, диссиденты которой в 1960-ых и 70-ых почти единолично изобрели современное движение прав человека» (Words That Matter «Washington Post»).

В целом, Россия характеризуется в американской прессе в рассматриваемый период как «развивающаяся страна с недееспособным правительством и разрушенной кризисом экономической системой» (The Madoff Generation «Washington Post»), изображается как "осажденная крепость," окруженная проамериканскими врагами с внешней стороны и подорванная изнутри "пятой колонной" демократической политической оппозиции» (Russia's Woes Spell Trouble for the U.S. «Wall Street Journal»); представляется самым крупным экспортером нефти и газа, лицо которого – Газпром из «символа гордости и угрозы возродившейся России, стал символом быстрого экономического спада этого нефтяного государства» (Gazprom, Once Mighty, Is Reeling «New-York Times»).

Исследовательский центр компании E-generator.ru. Автор: Любовь Ласица.